Снаружи это может называться дружбой, доверием, особой близостью или даже любовью. «Ты единственный/единственная, кто меня понимает». «Я могу говорить с тобой буквально часами обо всём». «Без тебя я бы не справился/не справилась».
Такая близость пьянит, дарит незабываемые ощущения тепла. Но потом после контакта или периода продолжительного «общения» одному становится легче, а другой остаётся с тяжестью в теле, разбитостью и тихим отвращением к собственной доброте. Вы просто слушали, кивали, понимали, были хорошим (хорошей). А потом Другой ушёл, а внутри остался страх, стыд, злость, тревога. Как мусорный пакет у чужой двери.
Это и есть participation mystique — мистическое соучастие. Красивое психоаналитическое название для очень некрасивого процесса: граница между «моё» и «не моё» стирается. Вы не рядом с другим человеком, а вы внутри его переживаний. Такая вот архаичная форма слияния, и это не близость. Это откат в состояние, где нет двух взрослых людей. Это что-то более раннее, почти младенческое: ещё нет ясного «я здесь, ты там». Есть одна общая эмоциональная масса, в которой кто-то кричит, а кто-то обязан выдерживать.
Один не выдерживает себя, тогда второй начинает выдерживать за двоих. И потом остаётся горькое удивление: почему после «обычного разговора» тело тяжёлое, голова мутная, тошнит и своя жизнь кажется противной? Да потому что это был не разговор. Это была передача состояния. Человек не поделился с вами болью, он просто выгрузил её в вас, чтобы самому стало легче.
Зрелая близость звучит так: «Мне плохо, побудь рядом». Слияние звучит иначе: «Мне плохо, стань мной. Почувствуй это вместо меня. Унеси это в себе».
И если после контакта вам нужно долго возвращать себя себе — это не эмпатия! Это размывание и утечка ваших границ. Сочувствие не должно заканчиваться вашим исчезновением и истощением. Его тревога поселяется у вас в груди, стыд Другого становится вашим фоном. А его злость продолжает разговаривать в вашей голове уже после того, как он ушёл домой пить чай и чувствовать облегчение. В зрелом контакте я могу сочувствовать и оставаться собой. В слиянии я исчезаю, чтобы другому стало легче.
Отсюда рождается тема инфантильной регрессии. Взрослый человек в эмоциональном контакте как будто проваливается на младенческий уровень. Ему нужно, чтобы его успокаивали, держали, наполняли, переваривали за него его же чувства. Он приносит хаос и ждёт, что вы сделаете из него что-то выносимое. И это подаётся под маской любви, заботы, дружбы, глубокой близости. И тогда вы становитесь функцией.
Не человеком со своей усталостью, желаниями, планами и телом, которому тоже нужен отдых. А чем-то вроде эмоциональной матери: той, кто должна принять, выдержать, понять, не обидеться, не устать, не попросить взаимности и, желательно, быть доступной в любое время суток. Самое коварное здесь в том, что это легко спутать с любовью, причём глубокой и неповторимой любовью.
Вам могут говорить тёплые слова, могут называть самым близким и потрясающим, для вас могут создавать ощущение особого места: «никто меня так не понимает». Но иногда это не любовь к вам, а привязанность к вашей функции и к вашей способности слушать, терпеть, задвигать себя и быть удобным сосудом для чужой боли.
Вот это и называется псевдолюбовью. Псевдолюбовь держится не на искренней встрече с вами и открытости, а на вашей полезности. Пока вы доступны, терпеливы и принимаете ночные звонки, вас как будто бы любят. Но стоит вам сказать «нет», выбрать себя, порадоваться своей жизни, не включиться в очередную драму, и тепло быстро сменяется холодом, обидой, обвинением или молчанием. И тогда становится видно: любили не вас, а любили возможность пользоваться вами без сопротивления.
Выход начинается не с жестокости. Не с того, чтобы объявить другого монстром. А с очень трезвого вопроса: что со мной происходит после этого контакта?
Я становлюсь живее или меньше? У меня появляется больше ясности или больше тумана? Меня видят как отдельного человека или используют как место, куда можно сложить непереносимое, где мне нужно выдерживать, стараться быть лучше и понимать?
Близость не должна требовать вашего исчезновения или потери своих потребностей, своих несовпадений с другим. Если после общения вам нужно долго возвращать себя себе, это важный сигнал. Возможно, вы были не в дружбе. Возможно, вы снова оказались в старом слиянии, где чужая боль получает всё пространство, а ваша жизнь ждёт за дверью.