Алекситимию часто описывают как неспособность человека понимать и называть свои чувства.
Формально это примерно так, но само определение может ввести нас в заблуждение, словно бы человек ничего не чувствует, эмоционально холоден, не способен к эмпатии или просто не хочет говорить о переживаниях.
Однако при алекситимии эмоции есть, порой очень сильные. Сложность в том, что человек плохо понимает, что именно с ним происходит. Он может переживать сильные эмоции, напряжение, тяжесть, раздражение, усталость, беспокойство, телесный дискомфорт, но понять это только по вторичным признакам: по тому, что устал, что возникла какая-то физическая боль как следствие эмоций, или по каким-то собственным типичным признакам, которые ярко проявляются у него при определённых переживаниях.
И ему будет очень сложно почувствовать сами свои переживания как источник такого дискомфорта: тревогу, злость, стыд, обиду, страх, нервную перегрузку.
Поэтому ошибочно считать, что внутри человека с алекситимией ничего нет. Сложность в том, что внутреннее состояние не переводится на понятный для самого человека язык, соответственно, он не может это озвучить другим людям.
Первичная и вторичная алекситимия
Это не научная терминология, но условно в отношении нейроотличий мы можем говорить о первичной и вторичной алекситимии.
Вторичная алекситимия чаще возникает как последствие травмы, длительного стресса, болезни, депрессии или эмоционального истощения. В этом случае человек словно теряет доступ к своим переживаниям, потому что психика защищалась от болезненного опыта и в качестве защиты заморозила доступ ко всем эмоциям.
Первичная алекситимия устроена иначе. Она может быть связана с особенностями развития нервной системы, интероцепции, обработки телесных и эмоциональных сигналов. И таким образом человек с самого начала жизни иначе считывает те сигналы от тела и психики, которые могли бы показать его состояние.
Здесь особенно важно отметить категорию нейроотличных людей: людей с аутизмом, СДВГ и другими особенностями нервной системы.
Далеко не у каждого нейроотличного человека есть алекситимия, и далеко не всякая алекситимия связана с нейроотличиями, но на практике это сочетание встречается довольно часто.
Как это ощущается изнутри
Человек может сказать:
«Я не понимаю, что чувствую».
«Мне плохо, но я не знаю, почему».
«Я понимаю, что со мной что-то происходит, только когда уже совсем накрыло».
«Я могу объяснить ситуацию логически, но не могу сказать, что я по этому поводу чувствую».
«Я понимаю, что мне было тяжело, только после того, как у меня заболела голова, живот или я полностью выгорел».
Это очень важно, потому что при первичной алекситимии человек часто распознаёт своё состояние по последствиям.
Не «я сейчас тревожусь», а «почему-то не могу уснуть».
Не «я злюсь», а «меня всё раздражает, и я не понимаю, почему».
Не «мне больно от этих слов», а «после разговора я два часа не могу прийти в себя».
Не «я перегрузился», а «я больше не могу отвечать, думать, говорить, принимать решения».
Сложность в том, что такой человек может заметить свои переживания либо по последствиям, либо когда они чрезмерно интенсивные. Когда уже тело начинает всячески сигналить о том, что идёт какой-то эмоциональный перегруз.
У кого-то это проявляется через головные боли, тошноту, сжатие в груди, боль в животе, резкую усталость, сонливость, желание исчезнуть из контакта. У кого-то через вспышку раздражения, которую сам человек потом не может объяснить: «Я же вроде не злился. Почему меня так вынесло?»
Почему это путают с холодностью
Потому что человек со стороны иногда может выглядеть отстранённым, как будто бы у него чувства заморожены, и словно бы его речь и способность описывать себя не имеют доступа к эмоциональной сфере.
И специалист может ошибочно решить, что у человека психологическая защита или сопротивление в работе со специалистом, рационализация, или же клиент избегает контакта с контекстом, который поднимается в беседе.
Но есть большая разница. Это может быть не защита, и особенно это касается нейроотличных людей, потому что это может быть свойство и особенность обработки внутренних сигналов нервной системы такого человека.
И тогда вопрос «Что вы сейчас чувствуете?» может ставить в тупик и повергать человека в растерянность. Человек будет логически подбирать правильное понятие, угадывать, что ждёт от него специалист.
И если специалист будет в этом месте настаивать или даже давить, то клиент может гораздо сильнее уходить в интеллект. Это не даст способности чувствовать свои переживания, потому что иного инструмента пока у него нет.
Почему это важно учитывать в терапии
Когда специалист работает с таким клиентом точно так же, как с человеком, который понимает и чувствует свои эмоции, то терапия может зайти в тупик. Клиент может ощутить давление или даже стресс во время терапии и отказаться от работы с таким специалистом.
Вопросы про эмоции и настойчивость специалиста в этой зоне могут быть слишком преждевременными.
При первичной алекситимии нужно начинать с намного более простых вещей.
А что, например, сейчас изменилось в вашем теле?
Замечаете ли вы напряжение или же его стало меньше?
Вам хочется сейчас приблизиться или отойти?
Иногда клиенту стоит задавать совсем простые вопросы.
Сейчас стало легче или тяжелее?
Сейчас стало приятнее или, наоборот, неприятно?
Когда вы вспоминаете об этом, у вас приятные или неприятные переживания?
Даже такая простая градация помогает клиенту с алекситимией научиться настраивать фокус чувствования своих внутренних переживаний.
Поэтому вначале потребуется достаточно много времени, чтобы помочь клиенту научиться замечать хотя бы сигнал. Потом, уже чуть позже, научиться его различать. И только потом связывать его с ситуацией. И уже позже научиться называть. Такая работа чаще всего занимает несколько месяцев.
Какие ошибки могут допускать специалисты
Первичную алекситимию легко спутать с сопротивлением или с психологическими защитами.
Нередко путают с эмоциональной холодностью или низким уровнем эмпатии, с нежеланием сотрудничать в терапии, со слишком сильной рационализацией или отсутствием мотивации к работе в терапии.
Кто-то даже путает это с инфантильностью, говоря, что такой клиент сам не знает, чего хочет. Или же с пассивной агрессией: «Он это делает специально со мной, чтобы я на него раздражался».
И вот тут как раз очень важно, чтобы терапевт увидел не характер или нежелание клиента работать, а реальную сложность распознавания своих внутренних состояний.
Такой клиент не избегает ответа, у него просто нет пока внутреннего компаса и внутренней азбуки, чтобы называть и понимать такие состояния.
Если это учитывать и относиться к этому как к индивидуальным особенностям, работа с таким клиентом становится намного более экологичной и щадящей.
Как это проявляется в жизни
У многих людей с первичной алекситимией хорошо развит интеллект, как способ восполнить тот дефицит чувствования себя и через интеллектуальный анализ научиться понимать, что со мной.
И тогда мы имеем картинку, когда такой человек может очень точно описывать ситуацию, но не своё переживание внутри неё. Он может детально описывать события, но затрудняется сказать, как он внутри этих событий себя чувствовал.
Также первичная алекситимия может выглядеть таким образом.
Человек не замечает усталость до тех пор, пока не закончились и не иссякли полностью его силы.
Он может не понимать, что ему неприятен контакт, пока после него не становится физически плохо.
Ему сложно различить тревогу и реальную опасность. И когда внутри тревожно, значит, что-то не так, надо срочно искать причину.
Такой клиент может не замечать своё раздражение вначале до тех пор, пока это не превратится в злость или ярость и не выльется спонтанно.
Он может не понимать, чего хочет, потому что желания и потребности формируются из эмоций и ощущений, а у него нет первичного доступа к этому слою восприятия себя.
Такой клиент может соглашаться на то, что ему не подходит, потому что в моменте он не успевает распознать своё внутреннее несогласие и не может установить границы.
У таких клиентов могут наблюдаться сложности с границами как в плане слишком больших уступок другим, так и в плане чрезмерного продавливания чужих границ.
Такой клиент может внешне выглядеть спокойным, когда внутри давно уже происходит нервная перегрузка.
Очень часто он говорит и описывает свои состояния как «нормально» или «хорошо», потому что не знает, как это можно ещё описать.
И вот это «нормально» или «хорошо» далеко не всегда означает, что человеку сейчас комфортно. Очень часто при алекситимии оно означает: «пока что я не могу распознать, что именно со мной происходит».
Зачем человеку с алекситимией учиться чувствовать
Основная цель работы с алекситимией не состоит в том, чтобы человек научился красиво описывать свои переживания.
Цель гораздо практичнее – развить чувствительность к себе с той целью, чтобы у человека повысилось качество жизни, чтобы он научился гораздо раньше замечать перегруз или тревогу, раньше замечать свою злость и не доводить себя до вспышек агрессии, раньше чувствовать своё «нет» и учиться устанавливать границы. Раньше замечать, что события или контакт его истощают.
Потому что, когда человек понимает свое состояние только тогда, когда он уже сорвался, заболел или выгорел, у него практически не остаётся свободы для выбора, и очень сильно страдает качество его жизни. Он как будто бы обречён всё время на срывы.
И когда у человека появляется способность замечать первые сигналы, появляется пространство выборов.
Можно остановиться раньше, можно взять паузу, можно прервать контакт или замедлить его, можно не соглашаться автоматически, а взять время для размышления, можно не доводить себя до состояния, где невозможно думать, и не ругать себя за странную реакцию, а увидеть: это не странность, это сигнал, который раньше не был распознан.
И это очень важно для того, чтобы такому клиенту помочь улучшить его собственные ощущения от жизни и начать всё чаще получать удовольствие от неё.